Возвращение в родной город стало для Антона не просто сменой декораций, а болезненным погружением в прошлое, от которого он годами бежал. Когда-то его жизнь была наполнена музыкой, славой и любовью, но страшная авария перечеркнула всё в одно мгновение, забрав жизнь Лизы и оставив его одного с невыносимой болью и чувством вины. Год, проведенный в наркологической клинике, стер воспоминания о талантливом музыканте, оставив лишь опустошенную оболочку человека, потерявшего всё. В этом состоянии он и вернулся к последнему оплоту – своему старшему брату Константину, всегда бывшему его полной противоположностью: надежным, основательным, укорененным в этом провинциальном городке. Константин, видя брата на грани, предлагает ему руку помощи, но выдвигает одно непременное условие, которое должно стать для Антона якорем в реальности. Таким якорем оказывается работа учителем музыки в местной школе, место, которое кажется Антону чужим и бессмысленным. Погруженный в собственное горе и апатию, он поначалу механически выполняет обязанности, не вникая в жизнь своих учеников. Однако постепенно, через призму их подростковых бурь, одиночества, первых разочарований и искренних увлечений, Антон начинает замечать отголоски собственных переживаний. Он сталкивается не с абстрактными школьниками, а с живыми историями: чья-то неразделенная любовь, чей-то конфликт с миром, чья-то тихая мечта, на которую не обращают внимания дома. Эти истории незаметно расшатывают стену его отчуждения. Помогая подросткам разбираться в их проблемах, он невольно начинает разматывать и клубок собственной боли, учась слышать не только фальшивые ноты в школьном оркестре, но и тихие, давно заглушенные ноты внутри себя. Этот путь не быстр и не прост, он полон срывов и моментов отчаяния, когда прошлое накрывает с новой силой. Но через необходимость быть нужным, через ответственность за этих детей и их доверие, Антон медленно, шаг за шагом, начинает искать путь из тьмы, обнаруживая, что спасая других, он, возможно, наконец-то сможет спасти и себя, найдя в музыке и в этой неожиданной роли не забвение, а новое, хрупкое звучание жизни.