Вдали от Патриков, в сердце северной столицы, Валентина пытается обрести новую жизнь, наполненную смыслом, который, как ей кажется, навсегда утрачен в прошлом. Её отъезд стал не просто побегом от боли, а осознанным шагом к чему-то большему – её душа, уставшая от бытовых бурь и обид, жаждет прикосновения к вечному, к искусству, способному исцелить самые глубокие раны. Петербург с его белыми ночами, величественной архитектурой и богатейшей культурной жизнью становится для неё не просто городом, а спасительным пристанищем, где она надеется заново отыскать себя. Музыка, всегда бывшая её верной спутницей, теперь превращается в главный якорь и способ заявить о себе в этом новом мире. Она погружается в творческую среду, ищет свой путь на сцене, и каждый новый аккорд, каждая сыгранная мелодия – это шаг прочь от воспоминаний о генерале и нанесённой обиде. Суровый приказ не приближаться на пушечный выстрел – это не просто гневная фраза, а чётко очерченная граница, которую Валентина намерена охранять со всей строгостью, защищая своё только что обретённое, ещё хрупкое спокойствие. Тем временем генерал Хадяков, оставшись один на один с последствиями своего рокового промаха, пытается заглушить душевную пустоту бесконечной чередой дел и километров. Его жизнь превратилась в непрерывное движение: заводские цеха, частные самолёты, безликие гостиничные номера и московский офис сменяют друг друга, складываясь в однообразный и утомительный маршрут. Работа стала единственным оправданием и единственным лекарством, однако оно оказывается горьким и неэффективным. В этих разъездах его постоянно окружают искушения – деловые партнёры предлагают разделить бокал, появляются женщины, готовые скрасить одиночество влиятельного человека. Но генерал дал себе твёрдый обет – не вступать ни в какие личные отношения. Этот зарок – его собственная форма покаяния, суровая дисциплина, призванная доказать прежде всего самому себе, что ошибка, оттолкнувшая Валентину, больше никогда не повторится. Две параллельные жизни, две формы преодоления кризиса – её творческое восхождение в лоне искусства и его аскетичное, почти монашеское служение долгу в шуме командировок – продолжаются, разделённые сотнями километров и непреодолённым молчанием. Каждый из них строит свою крепость, пытаясь найти в одиночестве то, что, возможно, было утрачено вместе.